– Не получится. Она сегодня улетает в Даллас, забыл?

– А, черт. Забыл. Нет, погодите, – сказал Айриш, прищелкнув пальцами, и лицо его озарилось надеждой. – Может, она еще в аэропорту. Тогда она будет на месте раньше всех. Если ей удастся пробиться к терминалу 'Эйр-Америки", она сможет сделать репортаж с точки зрения простого пассажира. Если вдруг позвонит, зовите меня немедленно.

Он снова с нетерпением прильнул к радиоприемни­ку. В крови бушевал адреналин. Все это означает, что о выходных надо забыть, вместо них будет сумасшедшая работа, головная боль, холодная еда и безнадежно ос­тывший кофе, но, несмотря на это, именно сейчас Айриш чувствовал себя в своей стихии. Ничто, как авиакатаст­рофа, не могло быть лучшим завершением информацион­ной недели, а значит, и самым верным способом поднять рейтинг программы.

Тейт Ратледж затормозил перед самым домом. Он помахал рабочему фермы, который выруливал на своем пи­капе. С радостным лаем к хозяину кинулся колли-полукровок.

– Привет, Шеп!

Нагнувшись, Тейт потрепал пса по лохматой голове. Тот смотрел на него с откровенным обожанием.

С такой же благоговейной преданностью относились к Тейту Ратледжу десятки тысяч людей. Причин для восхи­щения хватало. Начиная с взъерошенной шевелюры и до кончиков потертых ботинок, он выглядел своим в доску для любого мужчины и предметом вожделения для любой женщины. Но на каждого горячего поклонника у него приходился такой же заклятый враг.

Велев собаке оставаться снаружи, он вошел в просто­рную прихожую, снял темные очки и двинулся в кухню, откуда доносился запах свежезаваренного кофе. Желудок заурчал, напоминая, что Тейт не позавтракал, отправля­ясь рано утром в Сан-Антонио. Он представил себе под­румяненный бифштекс, пышный омлет и хрустящие лом­тики поджаренного хлеба. В животе заурчало еще громче.