Однако проблески сознания раз от раза становились все длиннее. Сквозь пелену до нее доносились глухие зву­ки. Изо всех сил сосредоточившись, она смогла их понем­ногу различить: вот непрестанное посвистывание аппара­та искусственной вентиляции легких, вот непрекращающийся писк электронной аппаратуры, а это – повизгива­ние резиновых подошв на кафельном полу, а вот телефон­ные звонки.

В очередной раз придя в сознание, она услышала об­рывки разговора.

– Невероятное везение… При том, что на нее вылилось столько горючего… Ожоги главным образом поверхност­ные.

– Сколько понадобится времени… реагировать?

– Терпение… Такого рода травмы сильнее отражают­ся… чем на теле…

– Как она будет выглядеть, когда… позади?

– Завтра… с хирургом. Он вам… всю процедуру.

– Когда?

– … не будет опасности инфицирования.

– Это… отразится на плоде?

– Плоде? Но ваша жена не беременна.

Смысл слов не доходил до нее. Они обрушивались из черной пустоты подобно метеоритному дождю. Она хоте­ла спрятаться от них, потому что они вторгались в бла­женное небытие. Она хотела только одного – ничего не знать и ничего не чувствовать. Отключившись от этих голосов, она снова погрузилась в мягкое, обволакиваю­щее безмолвие.

– Миссис Ратледж? Вы меня слышите?

Она машинально среагировала, издав из ноющей гру­ди тяжелый стон. Попыталась поднять веки – безуспеш­но. Один глаз все же приоткрылся, и яркий луч света, ка­залось, ударил прямо в мозг. Наконец этот ненавистный свет убрали.

– Она приходит в себя. Немедленно дайте знать мужу, – произнес бесплотный голос.

Она попробовала повернуть голову в ту сторону, от­куда он доносился, но и это не удалось.