Сразу за его головой был яркий свет неоновой лампы, поэтому черты лица она разглядеть не могла, только уга­дывала, как он выглядит. Она с жадностью впитывала каждое слово утешения. И поскольку он произносил их с убежденностью, она ему верила.

Она потянулась к его руке – вернее, попыталась. Должно быть, он это уловил, потому что сам легонько положил ей руку на плечо.

От этого прикосновения тревожное чувство пошло на спад, а может быть, это начало действовать успокоитель­ное, которое ввели внутривенно. Она расслабилась, неве­домым образом чувствуя себя в безопасности рядом с этим незнакомым мужчиной.

– Засыпает. Вы можете идти, мистер Ратледж.

– Я останусь.

Она закрыла глаз, стирая расплывчатый образ. Нар­котик действовал чарующе. Ее нежно покачивало, как в маленькой лодочке, убаюкивая и погружая в надежную гавань безразличия.

Кто такая Мэнди? – подумала она, проваливаясь в сон.

Она знакома с этим человеком, который называет ее Кэрол?

Почему все обращаются к ней как к миссис Ратледж?

Они думают, что она его жена?

Как они ошибаются.

Она с ним даже незнакома.

Когда она снова очнулась, он был рядом. Она не зна­ла, прошло ли несколько минут, или часов, или дней. Вре­мя здесь, в палате интенсивной терапии, никак не ощуща­лось, отчего она еще больше теряла чувство реальности.

В тот момент, когда она разлепила веки, он наклонил­ся над ней и сказал:

– Привет.

Не видеть его четко было для нее мучительно. Откры­вался только один глаз. Она уже догадалась, что вся голо­ва у нее забинтована и именно поэтому не поворачивает­ся. Доктор уже предупредил, что и говорить она не может. Нижняя часть лица, казалось, окаменела.

– Ты понимаешь меня, Кэрол? Ты понимаешь, где ты находишься? Если да – моргни.

Она моргнула.

Он сделал какое-то движение рукой. Ей показалось, он взъерошил волосы, но она не была уверена.